Вход на сайт

Регистрация

или

register
Нет хамству! Рейтинг врачей и женских консультаций
Рассказ

А если это любовь?..

Сергей Ачильдиев
Подписаться 4
Подписка на автора

Вам на почту будет приходить уведомление о новых статьях этого автора.
В любой момент Вы можете отписаться от уведомлений, перейдя по специальной ссылке в тексте письма.

подписаться
А если это любовь?..

Flower фото создан(а) prostooleh - ru.freepik.com

Самолёт рванул с места, вжав нас всех в кресла. Быстрей, ещё быстрей. И, наконец, отрыв – земля начала уплывать всё дальше вниз.

Даже для тех, кто часто летает, это волнующее зрелище. Я скосил глаза на соседку, прильнувшую к иллюминатору. Ещё при посадке, не зная, что мы окажемся рядом, я обратил внимание на эту немолодую женщину. На вид лет под шестьдесят, интеллигентное, с мягкими чертами лицо, минимум макияжа, всё ещё довольно стройная фигура. Люди, которые не хотят сдаваться своему возрасту, уже одним этим вызывают уважение.

– Вы, наверно, университетский профессор и летите в Берлин в командировку? – предположил я, когда наш самолёт проткнул облачность и земля скрылась из виду.

Соседка медленно повернула голову и смерила меня долгим испытующим взглядом.

– Простите, – повинился я, – всю жизнь играю в одну и ту же игру – пытаюсь по внешнему виду незнакомого человека угадать, кто он.

– Поздравляю, – она вежливо улыбнулась. – Вы угадали. Правда, наполовину. Я вузовский преподаватель, хоть и не профессор. Но сейчас лето, каникулы, и я лечу к дочке и внуку.

И я узнал, что дочка уже десять лет замужем и «очень любит своего турка». При слове «турок» я сделал удивлённые глаза. Оказалось, он – сын приехавших в пятидесятые гастарбайтеров, родился уже в Германии, «окончил шуле и экономический факультет университета имени Гумбольдта», сейчас – топ-менеджер в крупной фирме. А внуку уже шесть лет, «родной язык для него, само собой, немецкий, но уверенно лопочет с папой и турецкой бабушкой по-турецки, а с мамой и русской бабушкой – по-русски».

Потом моя соседка, которую, как выяснилось, зовут Ниной Сергеевной, стала рассказывать, какая Германия замечательная страна, вот только для неё совсем чужая: «И язык, и многие правила поведения, обычаи...».

– Зато ваша дочь наверняка знает язык отлично, и страна давно уже своя, всё-таки десять лет позади, – заметил я.

– Семнадцать, – ответила Нина Сергеевна.

И сказано это было с такой болью, что я не стал лезть с дальнейшими расспросами.

Через несколько минут Нина Сергеевна вдруг сама продолжила разговор, словно он и не прерывался:

– У дочки это уже второе замужество. …В первый раз она выскочила за немца, который учился в МГУ в аспирантуре, специалист по русской истории. Он – в Москве, мы – в Петербурге. Уж не знаю, где он её подцепил, но только стал приезжать в Питер каждую неделю. И непременно с огромным букетом роз. На коленях перед ней стоял, я однажды случайно увидела. Какая ж девчонка устоит перед таким в восемнадцать-то лет?!

А если это любовь?..

Изображение Brigitte Werner с сайта Pixabay

Нина Сергеевна снова помолчала, словно собираясь с силами:

– …И вот приходит она ко мне и говорит: «Мама, я хочу выйти за Йохана. Как ты к этому относишься?». А мне и посоветоваться не с кем. Мы с мужем расстались, когда она ещё была в первом классе. Деньгами он помогал, но в воспитании дочери не участвовал… Господи, что я должна была ответить своей дочери?! Ведь надо было понимать: они с этим Йоханом из разных миров – выросли в разных условиях и воспитаны по-разному. У них ничего общего, кроме молодости. К тому же дочка в Германии никогда не была, по-немецки знала только несколько слов из советских фильмов: «хенде хох!», «аусвайс», «шнеллер»… Ей надо было поступать в вуз, получать профессию, а тут…

– Как я понимаю, это было, когда все мы только-только выкарабкивались из девяностых, – предположил я. – Так, может, девочка просто хотела попасть в тот мир, где нет нищеты и можно без опаски вечером выйти на улицу?

– Это было даже чуть раньше, вскоре после дефолта, когда казалось, что впереди никакого просвета и всё будет только хуже. Я ей сказала: «Если, выбирая, что лучше, личная жизнь или материальное благополучие, выбирают достаток, в итоге не получают ни того, ни другого». Но она мне: «Мама, как ты можешь? Это любовь! Мы любим друг друга! Честное слово!». Долго я её отговаривала. Убеждала, что не надо торопиться, пусть он сперва получит степень магистра, она съездит к нему на недельку-другую, увидит, как да что… Подумай хорошенько, не спеши! Да куда там!.. Все мы помним, как в молодости сами женились или выходили замуж. Ни о чём думать были просто не способны. Нам надо было свадьбу, да чтобы скорей-скорей.

– И вы, в конце концов, согласились?

– Нет. Сказала: «Дай мне время до утра». Всю ночь не спала. Всё передумала. А наутро сказала ей так: «Конечно, как мать, я могу запретить тебе это замужество. Но если ты послушаешь меня, а потом выйдешь за другого, да неудачно, или вообще долго не сможешь найти свою любовь – в обоих случаях будешь меня проклинать из-за того, что я тебе всю жизнь поломала. Нет уж, раз собралась замуж, значит, считаешь себя взрослой. А взрослый тот, кто умеет принимать решения и нести за это ответственность. Вот и решай сама. И если что пойдёт не так, пенять придётся на себя. Но моё мнение ты знаешь»… Тяжело мне это далось. Я даже сама себя уговаривала, думала: «А ну как это и вправду любовь? Откуда я знаю, что и как у них там между собой? И девочка моя не такая, чтобы, позарившись на благополучную жизнь, предать себя. Не так я её воспитывала…».

– И была свадьба, и брак этот закончился так, как вы предсказывали…

– К сожалению. Я так и не поняла, зачем этому Йохану нужна была русская жена. То ли как прислуга, то ли для экзотики? А может, и он влюблённость принял за любовь? Я из своего Петербурга чувствовала, что у них там что-то не так. Но дочка по телефону уверяла: всё в порядке. Я просила, чтобы она приехала погостить, но она объясняла, что некогда, надо учиться. Она через год, освоив довольно прилично язык, поступила в университет на факультет садоводства – специалист по ландшафтному дизайну. Тогда я решила сама к ней приехать, наодалживала денег, но она мне сказала: «Нам негде тебя поселить. Родители с Йоханом не общаются, а у нас не квартира, а студия». Так это тянулось почти два года. А потом вдруг известие: «Мы разошлись. Я живу у подруги». И про то, что он ей изменял, руку на неё поднял, не считал за человека… Прилетела она в Россию. Я думала, останется. Отказалась. «Я, – сказала, – столько перенесла, выучила немецкий и поступила в университет, у меня там появились настоящие друзья… И что ж, всё это теперь бросить из-за этого урода?». А про маму, которая снова останется одна, ничего не сказала. Я смолчала. Сама виновата. Я так считаю: что бы наши дети ни совершили, расплачиваться за это должны мы, родители. Значит, в своё время что-то в них проглядели... Ну вот, а через пять лет дочка снова вышла замуж, родила мальчика. Всё у них в семье хорошо. Она теперь счастлива…

– А вы?

Конечно, нельзя было задавать этого вопроса, но я не удержался. Нина Сергеевна не упрекнула меня за бестактность. Она просто не стала отвечать и замолчала.


Помощь Беременным женщинам и мамам

Бесплатная горячая линия в сложной жизненной ситуации

8 800 222 05 45

Мы освещаем все аспекты жизни

Свежее в разделе

Все статьи

Топ авторов раздела

Все авторы

Повышение рождаемости и экономия бюджета страны

Василий Худолеев О проекте

Самые свежие новости из жизни города и не только

Интерсные статьи читайте на Аист

Внимание!

Закрыть