Вход на сайт

Регистрация

CAPTCHA
Воспитание

Внуки Эллочки-людоедки

6 мин
169
(5)
24.07.17

Автор

Сергей Ачильдиев

Сергей Ачильдиев

Литератор

Тэги по теме:

Поделиться:

Источник фото: https://www.pexels.com/

Почему наши дети зачастую не в силах связно пересказать параграф учебника и даже выразить собственные мысли? Откуда у них эта скудость речи и как ее исправить?

Прикольный, позитивный – моя любовь!

Недавно зашел в гости к старым друзьям. За те три года, что я у них не бывал, их дочка Настенька превратилась из угловатого подростка в юную красавицу.

– Да-да, – перехватив мой взгляд, горделиво сказала мама, – мы уже совсем взрослые. И уже влюблены!

– Ну, и какой он? – спросил я.

– Прикольный, – ответила Настенька, слегка покраснев.

– Веселый? Что? – уточнил я, и она кивнула.

Я продолжал расспрашивать:

– Добрый? Симпатичный? Умный? Честный? Заботливый?..

Наконец она не выдержала и решила дать своему возлюбленному самостоятельную характеристику:

– Он позитивный!

От неожиданности я даже растерялся. Девочка из потомственной семьи русских интеллигентов, учится в элитарной гимназии для математиков-вундеркиндов, а разговаривает, словно Маугли, вернувшийся из джунглей.

 У большинства наших почти уже взрослых детей язык очень бедный, скудный, однообразный, наполовину состоящий из мусорных слов. «Короче», «как бы», «типа», «по-любому», «А я такая выхожу…», «Не, ну ты зацени»… Все эти и подобные им лексические обрубки заменяют юным нормальные слова, которых они не знают.

Впрочем, если бы одна Настенька была такой! Прислушайтесь: у большинства наших почти уже взрослых детей язык очень бедный, скудный, однообразный, наполовину состоящий из мусорных слов. «Короче» (чаще всего с проглоченным первым гласным), «как бы», «типа», «по-любому», «А я такая выхожу…», «Не, ну ты зацени»…

Все эти и подобные им лексические обрубки заменяют юным нормальные слова, которых они не знают. Из-за этого каждому обрубку ребята вынуждены, в зависимости от ситуации, придавать ту или иную эмоциональную окраску – восторг, презрение, сомнение, неприятие...

Внуки Эллочки-людоедки

Источник фото: https://www.pexels.com/

Сразу оговорюсь: я не о том языке, на котором общаются подростки, чтобы их не понимали родители, не о производных от обильной компьютерной терминологии, не о засилье иностранных слов и вообще не о подростковых жаргонизмах. Субкультура тинейджеров существовала всегда и во всех странах, в том числе языковая. Но она не страшна, потому что с окончательным взрослением она слетает, как высохшая шелуха. А вместе с ней – и все эти полудетские словечки и выражения.

Я о крайней бедности словарного запаса. «Словарь Вильяма Шекспира, по подсчету исследователей, составляет 12 000 слов, – писали Илья Ильф и Евгений Петров. – Словарь негра из людоедского племени мумбо-юмбо составляет 300 слов. Эллочка Щукина легко и свободно обходилась тридцатью». Так вот, далеко не все нынешние старшеклассники и даже студенты-первокурсники дотягивают до представителей племени мумбо-юмбо, слишком многие – внуки и внучки мадам Щукиной, Эллочки-людоедки.

Великий и могучий беднеет…

Конечно, оскудение нашего русского языка началось давным-давно. Ученые-лингвисты даже знают точную дату: октябрь 1917-го. Он дал такой языковой шлейф, который, наверное, сравним разве что с игом Золотой Орды.

Разрушение большевиками социальной структуры общества неминуемо разрушило и прежние языковые нормы. Вспомним Михаила Зощенко. Во время его концертов публика умирала от хохота, люди то и дело переспрашивали соседей: «Что он сказал? Что?.. Ха-ха-ха!». А сам автор читал свои рассказы, ни разу не улыбнувшись. Для Зощенко в речи его героев не было ни грана юмора – в ней была трагедия.

А еще вспомните, что писали при советской власти в анкетах: «не состоял», «не привлекался», «не участвовал»… И жены по тому же принципу хвалили своих мужей: «Мой-то не курит, не пьет…». Фактически положительная характеристика человека состояла в основном из того, что же он не делал плохого. На то, что он сделал хорошего, слов уже не оставалось.

 Тогда как «Толковый словарь живого великорусского языка», составленный Владимиром Далем в XIX веке, содержал свыше 200 тысяч слов, последний Большой академический толковый словарь русского языка – уже всего 150 тысяч.

И вот конкретный статистический итог ХХ века. Тогда как «Толковый словарь живого великорусского языка», составленный Владимиром Далем в XIX веке, содержал свыше 200 тысяч слов, последний Большой академический толковый словарь русского языка – уже всего 150 тысяч. 

В общем, у наших несчастных детей тяжелая наследственность. И если они зачастую выражают свои мысли и чувства скудным набором слов, смесью полублатной, наукообразной лексики, а то и междометий – это не их вина, а их беда.

Ученики-молчуны

 Однако теперь, сто лет спустя, набедокурившие предки – уже слишком далекая причина, чтобы стать основной. Как это обычно бывает, наши проблемы нам придумали не «дядя» и не «враги», а мы сами…

Это мы – родители и бабушки с дедушками – позабыли, что такое семейное чтение. Это мы не умеем заинтересовать подростка книгой, не показываем ему собственным примером, как интересно и важно читать. И это мы не обращаем внимания на то, как разговаривает наш быстрорастущий ребенок.

Внуки Эллочки-людоедки

Источник фото: https://www.pexels.com/

А еще в ответственных – нынешние школы. Призывы «повернуть школу лицом к реальной жизни», сократить часы изучения русской классики и русского языка, отказаться от писания сочинений, во главу угла поставить подготовку к сдаче ЕГЭ – все это сделало свое черное дело. На уроках дети стали меньше размышлять, анализировать и говорить. А сама речь становилась все более примитивной, обходящейся всего несколькими десятками слов.

Сошлюсь на авторитеты:

Даниил Гранин, из интервью автору этих строк, которое писатель дал четыре года назад: «Главное внимание, в том числе в школах, уделяется компьютерам, компьютеризации… А образование, которое лишено гуманитарной основы, – это не образование».

Александр Кравецкий, старший научный сотрудник Института русского языка им. В. В. Виноградова РАН: «Что действительно пугает, так это стремительное забвение текстов русской классики, которая играет роль эталона, на который мы подсознательно ориентируемся. Когда-то такую цементирующую функцию выполнял Псалтырь, затем – тексты русской классической литературы, которые дети, пусть иногда и из-под палки, но осваивали. Это придавало языку устойчивость».

Ольга Васильева, глава Министерства образования и науки: «Мы сегодня констатируем: наши дети очень мало говорят. Чаще всего урок проходит в форме монолога преподавателя. Дети у нас замечательные, но нужно развивать функциональное чтение через понимание. Ребенок читает параграф, а затем тезисно пересказывает, о чем он. Сейчас они не могут этого делать, потому что прививать это умение надо еще с детского сада. Вспомните, как раньше с малышами разбирали литературное произведение: они его читали, слушали, пересказывали. А сейчас и в школах не говорят, и в институтах. Оправдывают тем, что диалоги и монологи для современного человека неактуальны – сейчас ведь Интернет».

Как видим, госпожа министр объясняет отсутствие должного внимания учителей к устной речи тем, что некто решил, будто «диалоги и монологи для современного человека неактуальны». На самом деле, как говорят сами учителя, проблема совсем не в этом.

 Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета по образованию Государственной Думы: «Каждая школа ежегодно обязана заполнить 300 отчетов, насчитывающих 12 000 показателей».

В ходе нескончаемых школьных реформ последних лет наш учитель из педагога и воспитателя фактически превратился в загнанную лошадь. Чтобы заработать более или менее приличные деньги, он вынужден соглашаться на двойную и даже бОльшую нагрузку (по 36 часов в неделю, а бывает, и за 40). Плюс к этому, как свидетельствует первый заместитель председателя Комитета по образованию Госдумы Олег Смолин, каждая школа ежегодно обязана заполнить 300 (!) отчетов, насчитывающих 12 000 (!) показателей. В итоге учителю катастрофически не хватает ни времени, ни сил на повышение собственного образования, подготовку к урокам и воспитание учеников.

Какая уж там богатая устная речь, успеть бы натаскать детишек к экзаменам…

Речь – продолжение мысли

А может, на самом деле ничего страшного не происходит? Как разговаривали подростки в 1960-е годы, когда наша страна добивалась в науке, технике, литературе и искусстве наивысших успехов?

Про девочек ничего не скажу – не помню, а мальчишки тоже изъяснялись фразами, далекими от ораторского искусства: «Тут наши как выскочат и – тра-та-та-та!». Но это в пятом, шестом, даже еще в седьмом классе. Уже с восьмого не только в поведении, но и в речи начинала появляться степенность. А уж в девятом и десятом, особенно среди великовозрастных детишек из культурных семей, говорить на прежнем воляпюке считалось стыдным: «Что я, маленький, что ли?».

 Мы не были чем-то лучше нынешних старшеклассников. Просто у многих из нас в семье было принято читать книги, и на переменках упоминание Дюма, Шукшина, Сэлинджера, их книг и героев считалось нормальным, а не знать этих писателей – зазорным.

Но это, конечно, вовсе не потому, что мы в общей массе были чем-то лучше нынешних старшеклассников. Просто у многих из нас в семье было принято читать книги, и на переменках упоминание Дюма, Шукшина, Сэлинджера, их книг и героев считалось нормальным, а не знать этих писателей – зазорным.

Ну, и, конечно, в школе всех нас еще с начальных классов учили не только писать, но и говорить. А если мы в старших классах все же сбивались на привычное «А этот ему как дал!», учительница, тяжко вздохнув, напоминала: «Кто убого говорит, тот убого мыслит».

Вот! В этом корень: кто убого говорит, тот так и мыслит, а кто убого мыслит, тот так и говорит. Сентенция, само собой, далеко не новая, на чей-то взгляд, даже банальная, но это нисколько не умаляет ее актуальности. В том числе в наши дни.

Тэги по теме:

Комментарии (5)

24.09.2017

Читаю внучке сказки, рассказываю истории из жизни. Слушает с интересом. Тут попросила её пересказать сказку. Мда, получилось не очень.. .Действительно, ребенку трудно даже сказку пересказать - ей не хватает слов. Потом попробовали вместе сочинить сказку. Заинтересовалась, вроде дело сдвинулось с места, теперь вот придумывает продолжения про своего героя.

Ответить Добавить ответ
24.09.2017

Вот так всегда - кто-то виноват! И что русский язык оскудел виновата оказывается революция, великая октябрьская, 1917 года! Большевики разрушили социальную структуру общества - разрушились и прежние языковые нормы!

Ответить Добавить ответ
24.09.2017

Все это ерунда! Просто читаем мало сами и не читаем ребенку, даже песен колыбельных не поем! И не обращаем внимания, как разговаривает наш ребенок. В общем сами виноваты!

Ответить Добавить ответ
24.09.2017

Согласен - диалоги и монологи для современного человека неактуальны, сейчас ведь есть Интернет.

Ответить Добавить ответ
24.09.2017

Так мы совсем разучимся говорить друг с другом! Молодежь у нас, впрочем. уже молчаливая, все сидят и тыкают пальчиком в смартфоны. Впрочем и бабушки совсем мало друг с другом разговаривают - лучше послушать плеер, чем нытье соседки!

Ответить Добавить ответ

Возврат к списку

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ

Подписка на самое интересное

Подписка на самое интересное

Мы отбираем для вас все самое лучшее :)